Эндрю Купер всегда жил по чётким правилам: успешная карьера, стабильный брак, респектабельный круг общения. Затем всё рухнуло почти одновременно — бракоразводный процесс оставил его с огромными алиментами, а слияние компаний лишило его высокой должности. Счета таяли на глазах, а привычный образ жизни требовал денег, которых больше не было.
Идея пришла неожиданно, почти как шутка, которую он тут же отбросил. Но отчаяние и злость на несправедливость мира сделали своё. Первой стала вилла семьи Картеров, находившаяся по соседству. Он знал их график, знал про их поездку на горнолыжный курорт. Взломать систему безопасности оказалось проще, чем он думал. Он взял не много — несколько картин, которые легко сбыть, и наличные из сейфа. Не из жадности. Из необходимости.
Странное чувство наполнило его после первой же кражи. Это была не просто радость от получения денег. Это было что-то глубже. Каждый раз, проникая в особняк кого-то из своего бывшего круга — к брокеру, который всегда хвастался своими связями, к жене экс-партнёра, коллекционировавшей антиквариат, — он чувствовал не страх, а холодное, почти интеллектуальное удовлетворение. Он видел их роскошь, их небрежную расточительность, их уверенность в собственной неуязвимости. И лишая их части этой иллюзии, он будто восстанавливал справедливость. Он, выброшенный за борт их общего мира, теперь тайно диктовал в нём свои правила.
Каждая новая "работа" приносила не только средства к существованию, но и странную уверенность. Он снова чувствовал контроль. Контроль над ситуацией, над своей судьбой, даже — в каком-то извращённом смысле — над теми, кто считал себя выше него. Он грабил не просто дома. Он грабил символы того мира, который его отверг. И это, парадоксальным образом, держало его на плаву — не только финансово, но и морально.