В Нюрнберге, в камере, ожидающей приговора, находился Герман Геринг. Ему противостоял не судья, а психиатр — доктор Дуглас Келли. Их встреча была не допросом, а тонкой дуэлью умов. Келли, вооруженный знаниями и наблюдательностью, стремился проникнуть в сознание одного из главных архитекторов нацистского режима. От его выводов зависело не только юридическое определение вменяемости подсудимого, но и понимание самой природы зла, приведшего мир к войне.
Геринг, в свою очередь, использовал всё своё обаяние и интеллект, чтобы создать образ рационального государственного деятеля, а не фанатичного преступника. Он играл, уклонялся, иногда демонстрировал искреннее, казалось бы, раскаяние, а затем — циничную браваду. Каждая их беседа напоминала шахматную партию, где ставкой была историческая правда.
Келли должен был разгадать эту игру. Было ли зло Геринга патологией, изъяном психики, или же оно укоренилось в совершенно здравом, но морально извращённом уме? Ответ мог повлиять на сам принцип ответственности за содеянное. Эта тихая, напряжённая борьба в тюремных стенах стала одной из решающих битв Нюрнберга — битвой за понимание того, как рождаются тираны.